Неточные совпадения
При каждом спуске с горы Аркадий Павлыч держал
краткую, но сильную
речь кучеру, из чего я мог заключить, что мой знакомец порядочный трус.
Нянька была единственным человеком, который пролил тихие слезы над гробом усопшей. После похорон, за обедом, Иван Акимович Самгин сказал
краткую и благодарную
речь о людях, которые умеют жить, не мешая ближним своим. Аким Васильевич Самгин, подумав, произнес...
Он все охотнее посещал разные собрания и, воздерживаясь от споров, не вмешиваясь в разногласия, произносил
краткие солидные
речи, указывая, что, если за каждым человеком признается право на свободу мнения, — эта свобода вменяет каждому ‹в› обязанность уважать мнение противника.
И его
речь, утратив неравномерную, надменно застенчивую текучесть, стала
краткой и точной, как удар чайки в струю за трепетным серебром рыб.
— Ну а вот послушайте новый анекдот еще об одном генерале… — Все, конечно, понимают, что
речь идет о Берди-Паше, тем более что среди рассказчиков многие — настоящие имитаторы и с карикатурным совершенством подражают металлическому голосу полковника, его обрывистой, с
краткими фразами
речи и со странной манерой употреблять ерь на конце глаголов.
Впрочем, однажды Александрову довелось услышать хоть и очень
краткую, но цельную
речь ростовского генерала, которую он не забыл в течение всей своей жизни.
Отпустив калмыка, я напился чаю и первым делом пошел в редакцию газеты «Донская
речь», собрать кое-какие данные о холере. Газета подцензурная, и никаких сведений о холере, кроме
кратких, казенных, в ней не было. Чтобы получить подробные официальные сведения о ходе холеры во всей области, мне посоветовали обратиться в канцелярию наказного атамана. Между прочим, шутя я рассказал в редакции о том, как меня калмык от холеры вылечил.
Без упоминания его имени не обходится ни один самый
краткий учебник физиологии, когда
речь идет о крови.
— Не лги, Елена. Не мудрствуй. Не умножай греха своего лукавою
речью. Ты не изменила мне, потому что для измены нужна хотя
краткая верность, а ты никогда не была мне верна…
Товарищ председателя сказал
краткое резюме, в котором, между прочим, разъяснял присяжным по поводу
речей, которыми обменялись обвинение и защита, что дело Савина по обвинению его в поджоге не может и не должно иметь в их глазах никакого значения при постановлении вердикта по настоящему делу.
У Никольских ворот императрицу встретил московский митрополит Тимофей с прочим духовенством и говорил ей
краткую поздравительную
речь.
Речи, движения, лица, даже платья и башмаки — всё было у них иное, не окуровское: точно на пустыре, заваленном обломками и сором, среди глухого бурьяна, от семян, случайно занесённых ветром издалека, выросли на
краткий срок два цветка, чужих этой земле.
Во время дороги они мало разговаривали, и то заводил
речи только Николай Афанасьевич. Стараясь развлечь и рассеять протопопа, сидевшего в молчании со сложенными на коленях руками в старых замшевых перчатках, он заговаривал и про то и про другое, но Туберозов молчал или отзывался самыми
краткими словами. Карлик рассказывал, как скучал и плакал по Туберозове его приход, как почтмейстерша, желая избить своего мужа, избила Препотенского, как учитель бежал из города, гонимый Бизюкиной, — старик все отмалчивался.
Сбивчиво и неумело принялась я рассказывать о случившемся — и про Керима, и про отца, и про его недовольство мной. Он слушал меня с величайшим вниманием, лишь изредка прерывая
краткими замечаниями мою нескладную
речь.
Все слушали цейгмейстера с особенным вниманием. За
речью его последовала минута молчания, как после жаркой перестрелки настает в утомленных рядах мгновенная тишина. Каждый из собеседников имел особенную причину молчать, или потому, что красноречие высоких чувств, какого бы роду ни были они, налагает дань и на самую неприязнь, или потому, что никто из противников военного оратора не мог откровенно изъяснить свои чувства. Вульфу, после
краткого отдыха, предоставлена была честь первого выстрела.
Далее я стараюсь, чтобы
речь моя была литературна, определения
кратки и точны, фраза возможно проста и красива.
Дяде пришлось съездить к губернатору. Дело удалось погасить. Британа отпустили, поднятая полицией кутерьма затихла. Нас тоже выпустили из карцера. Губернатор вызвал к себе раввина и нескольких «почетных евреев». В их числе был и Мендель. Начальник губернии произнес
речь, —
краткую, категорическую и не очень связную. Но тогда местной газеты еще не было, и от губернаторов не требовалось красноречия: все происходило по-домашнему.
Тогда **, растопыря ноги на подобие буквы хера и подбочась на подобие ферта, произнес следующую
краткую и выразительную
речь: «Смотрите ж вы у меня, не очень умничайте — вы, я знаю, народ избалованный, да я выбью дурь из ваших голов, небось, скорее вчерашнего хмеля». Хмеля ни в одной голове уже не было, Горюхинцы, как громом пораженные, повесили носы — и с ужасом разошлись по домам.
Во всяком разе это не более как язык жизни животной, а не жизни умственной; а между тем усвоить его очень трудно: обороты
речи,
краткие и непериодические, делают крайне затруднительным переводы на эту молвь всякого текста, изложенного по правилам языка выработанного, со сложными периодами и подчиненными предложениями; а выражения поэтические и фигуральные на него вовсе не переводимы, да и понятия, ими выражаемые, остались бы для этого бедного люда недоступны.
Речи князя были всегда сколь редки, столь и немногословны, хотя при всем этом их никак нельзя было назвать
краткими и лаконическими. В них именно почти всегда недоставало законченности, и притом они отличались совершенно своеобразным построением. По способу их изложения я могу им отыскать некоторое подобие только в
речах, которые произносил незнакомец, описанный Диккенсом в „Записках Пиквикского клуба“.
Не то стащу, если куражиться будешь; не куражься!» Такая
краткая, но сильная
речь удивила присутствующих; еще более все удивились, когда заметили, что Семен Иванович, услышав все это и увидав перед собою такое лицо, до того оторопел и пришел в смущение и робость, что едва-едва и только сквозь зубы, шепотом, решился пробормотать необходимое возражение: «Ты, несчастный, ступай, — сказал он, — ты, несчастный, вор ты! слышь, понимаешь? туз ты, князь, тузовый ты человек!»
Бесконечно огромные периоды, которые у всякого другого были бы вялы, темны, и периоды сжатые,
краткие, которые у другого были бы черствы, обрублены, ожесточили бы
речь, у него так братски улегаются друг возле друга, все переходы и встречи противуположностей совершаются в таком благозвучии, все так и сливается в одно, улетучивая тяжелый громозд всего целого, что, кажется, как бы пропал вовсе всякий слог и склад
речи: их нет, как нет и самого переводчика.